map1map2map3map4map5map6map7map8map9

Проблемы экономической антропологии

Мы не случайно уделили здесь, в главе 1, целый раздел проблемам экономической антропологии. Ведь от того, как мы определим главное действующее лицо экономической жизни, во многом зависит и подход к нему как объекту экономических исследований. Методы исследования экономической науки должны быть соизмерены с актором (действующим лицом) экономической жизни, и за сухими цифрами, формулами, графиками, а также другими способами абстрактного анализа экономики всегда необходимо видеть самого человека, человеческую личность с ее живым воображением и фантазией и почти мистической способностью к непредсказуемым поступкам и действиям.

Отличия российского экономического человека от западного

Российского «экономического человека» отличает высокая вероятность оппортунистического поведения; вот почему многие внешние партнеры не желают иметь с ним близких коммерческих отношений. Информация, используя которую он принимает свои решения, очень часто бывает слишком неполной или недостоверной. При своих оценках он также во многих случаях отдает предпочтение недостоверному мнению в ущерб объективной информации. И решения, которые принимает российский «экономический человек», по своим конечным результатам нередко просто не соответствуют общероссийским интересам. Таким образом, российская модель «экономического человека» в целом пока не сообразуется ни с интересами самой России, ни с моделями (образцами, шаблонами) экономической активности, принятыми в высокоразвитых западных государствах. Российскому экономическому человеку еще предстоит пройти длительный путь самосовершенствования и самоулучшения в направлении рациональности, коммуникативности, открытости и честности, устранения оппортунистических вариантов своего поведения.

Российский «экономический человек»

Особого внимания заслуживает вопрос о современном российском типе homo oeconomicus – «экономическом человеке». Можно определенно сказать, что российский «экономический человек» отличается не в лучшую сторону от идеальной модели «экономического человека». Прежде всего, его поведение в значительной степени импульсивно и иррационально; а если рациональность и присутствует, то это в большей степени «краткосрочная» рациональность – вместо «долгосрочной» рациональности «западного» типа. Российский «экономический человек» часто живет одним днем, сегодняшней прибылью или доходом, и во многих случаях он не способен оценить свою экономическую позицию в длительной перспективе. Эгоцентризм такого человека также порой является излишне выраженным; в целях, связанных с достижением коллективных (общественных) благ, он часто не способен увидеть выгоду и для себя самого.

Homo oeconomicus в современной экономической теории

Если исходить из такого подхода, то модель homo oeconomicus в современной экономической теории можно характеризовать примерно следующими ключевыми признаками: 1.Это человек выбирающий, поскольку он ограничен в своих ресурсах и такая ситуация принуждает его к постоянной необходимости делать выбор. Предпочтения «экономического человека» в условиях такого выбора предполагаются как необходимые и устойчивые. 2.Это человек оценивающий. Он сравнивает различные альтернативы, оценивает их и вычисляет как бы по собственной шкале. 3.Это человек эволюционирующий, меняющий институты и сам подверженный воздействию институтов. 4.Это человек эгоцентрирующий, т.е. предпочитающий давать приоритет собственным оценкам и интересам перед чужими оценками и интересами. Нормы общества при этом им соблюдаются лишь постольку, поскольку они явно не противоречат его собственным нормам и интересам. 5.Это человек, обладающий ограниченной и неполной информацией. Поиск дополнительной информации требует и времени, и издержек. 6.Поведение этого человека является целерациональным, т.е. он ставит перед собой рациональные цели и строит свои действия так, чтобы достичь их максимально. Элементы иррациональности в его поведении могут носить лишь чисто случайный, внешний характер.

Общая модель «экономического человека»

Рассмотрение различных концепций экономической антропологии подвело нас к заключительному выводу, что современную модель «экономического человека» вряд ли можно вписать в строгую и однозначную модель, — скорее всего, эту модель реально сконструировать лишь в самых общих, пунктирных деталях. «Единого, “классического”, определения модели человека в современной экономической науке не существует. B общем виде модель “экономического человека” обязана содержать три группы факторов, представляющих цели человека, средства для их достижения (как вещественные, так и идеальные) и информацию (знание) о процессах, благодаря которым средства ведут к достижению целей (наиболее важными из таких процессов являются производство и потребление)».

Неоинституционализм

Возрожденная институционалистская школа («новый институционализм», неоинституционализм) применила исторический, эволюционный подход к «экономическому человеку». Для неоинституционалистов характерно рассмотрение homo oeconomicus как меняющегося по действием институтов и самого меняющего эти институты. B частности, нобелевский лауреат Дуглас Норт конкретно высказался по этому поводу: «Люди развивают и изменяют институты; поэтому наша теория должна начинаться с индивида. B то же время ограничения, накладываемые институтами на человеческий выбор, оказывают влияние на самого индивида». Основной упрек неоклассике со стороны нового институционализма идет и с другой стороны: это недооценка факторов «коллективного» и «социального» в развитии человека и переоценка влияния «настоящего» с недооценкой влияния «прошлого»,недоучет биологического, иррационального в природе экономического человека. Таким образом, неоинституционализм апеллирует к другим социальным и естественным наукам (истории, культурологии, психологии, биологии), пытаясь выйти за рамки «узкого», экономического подхода к природе homo oeconomicus.

Выгоды и издержки

Конечная цель такого выбора опять же восходит к Адаму Смиту: это – личный интерес, измеренный в ракурсе «издержки-выгоды»: «Разумеется, экономические действия рабочих, производителей (предпринимателей) и потребителей также приносят личные экономические выгоды. Например, рабочие получают заработную плату, предприниматели – прибыль, потребители – удовлетворение. Принимая решение о том, как потратить свое время, какие продукты покупать, работать или не работать, какие товары производить и продавать и т.п., люди сопоставляют возможные выгоды с издержками. Если прямые выгоды, связанные с намеченным планом действий, превышают прямые издержки, целесообразно осуществить такое действие. Если же прямые издержки оказываются больше прямых выгод, такие действия не являются рациональными и их предпринимать не следует. Более того, когда размеры издержек или выгод изменяются, люди соответственно изменяют свое поведение. Экономисты пристально следят за динамикой издержек и выгод, чтобы понять характер повседневной деятельности людей и институтов в области экономики»

Неоклассический подход

Неоклассический подход в лице современной экономике, можно сказать, привел в систему все то знание о homo oeconomicus, накопленное предыдущей экономической теорией. Концепция рациональности (полной или ограниченной, – в зависимости от субъективных пристрастий тому или иному классику) заняла в неоклассической антропологии центральное место; но не меньше внимания было уделено эгоцентризму «экономического человека» и его постоянному стремлению делать максимизирующий выбор между различными благами и ресурсами. K. Макконнелл и C. Брю в связи с этим отмечают: «Экономисты развили в себе чрезвычайно бдительное отношение к определенным аспектам повседневного поведения и складывающихся ситуаций. Точнее, они ищут в действиях людей и институтов рациональность и целеустремленность. Такая целеустремленность подразумевает, что люди, индивидуально или коллективно, в своих решениях делают выбор, сопоставляя издержки и выгоды».

Экономический человек Кейнса

Как итог, общую характеристику «экономического человека» Кейнса можно дать словами B.C. Автономова: «В основе теоретической системы Кейнса лежала предпосылка неполной информации, доступной экономическим субъектам. B данных рамках поведение их предполагается вполне рациональным, но речь идет о рациональности в широкой трактовке, а не о рациональной максимизации целевой функции. B экстремальных случаях, например, при предкризисной панике, такая рациональность легко может уступить место полной иррациональности по любым меркам. Неполная информация открывает дорогу влиянию ожиданий, иллюзий, настроений и других психологических факторов, искажающих логику рационального расчета».

Исследования Кейнса

B результате, по Маршаллу, экономисты создают свою абстрактную модель «экономического человека», которая, хотя и является абстрактной (т.е. основанной на отвлечении от некоторых качеств этого человека), тем не менее, ее можно считать вполне соответствующей реальному homo oeconomicus. Джон Мейнард Кейнс, точно также, как Маркс, в своем фундаментальном труде «Общая теория занятости, процента и денег» больше оперировал с безличными и функциональными понятиями, чем с психологическими и антропологическими. «Экономический человек» Кейнса «глубоко запрятан» в функциональный микро- и макроэкономический анализ «Общей теории» и лишь изредка «высовывает» оттуда «свою голову». Например, это происходит тогда, когда Кейнс исследует проблему «склонности к потреблению» у отдельного индивида: «Основной психологический закон, в существовании которого мы можем быть вполне уверены не только из априорных соображений, исходя из нашего знания человеческой природы, но и на основании детального изучения прошлого опыта, состоит в том, что люди склонны, как правило, увеличивать свое потребление с ростом дохода, но не в той мере, в какой растет доход». Или тогда, когда анализируется проблема возможных доходов от инвестиций. Здесь Кейнс приходит к выводу, что вследствие неполноты информации человек никогда не может дать точного прогноза: «Весьма примечательным фактом является крайняя ненадежность сведений, на основе которых нам приходится анализировать предполагаемый доход. Наши познания о факторах, которые будут определять доход от инвестиций через несколько лет, весьма слабы, а зачастую ничтожны. …Действительно, те, кто серьезно пытаются давать подобные оценки, так часто оказываются в меньшинстве, что их действия отнюдь не оказывают определяющего влияния на рынок».

Экономический человек Маршалла

Еще раньше Маршалл позволил себе поиронизировать над предыдущими схемами homo oeconomicus: «Но и нравственные мотивы также входят в число сил, какие экономист должен учитывать. Предпринимаются, правда, попытки сконструировать некоторую абстрактную науку о действиях “экономического человека”, свободного от всяких нравственных принципов, расчетливо и энергично, но вместе с тем методически и эгоистично наживающего деньги. Однако эти попытки успеха не имели, да и осуществлялись они весьма несовершенно. Ни одна из них не рассматривала экономического человека как чистейшего эгоиста: никто другой не берет на себя такой тяжкий труд и не подвергает себя таким лишениям в бескорыстном стремлении обеспечить будущее своей семьи, причем всегда подразумевалось, что нормальные побудительные мотивы его деятельности включают в себя чувства привязанности к семье. Ho если в эти мотивы входят и указанные чувства, почему к ним не следует причислить и другие альтруистические мотивы деятельности, которые настолько широко, повсеместно и во все времена распространены среди всех классов, что их наличие можно счесть общим правилом?»

Альфред Маршалл и кембриджская школа

Альфред Маршалл и кембриджская школа в значительной степени подвергли пересмотру существовавшие до них модели «экономического человека» и сделали шаг к синтезу маржинализма и классики в экономической антропологии. Кроме того, трактовка homo oekonomicus у Маршалла является, пожалуй, несколько теоретической, а более психологической и практической. A на практике реальный человек способен быть не только эгоистом, но и альтруистом, и не только вести себя строго рационально, но и проявлять импульсивность и непредсказуемость: «Они (экономисты. – AO.) имеют дело с человеком, в своей хозяйственной жизни руководствующимся в большей степени эгоистическими мотивами и в такой же мере учитывающим эгоистические мотивы других, с человеком, которому присущи как тщеславие и беспечность, так и чувство наслаждения самим процессом хорошего выполнения своей работы или готовность принести себя в жертву ради семьи, соседей или своей страны, с человеком, которому не чужда тяга к добродетельному образу жизни ради собственных достоинств последнего. Они имеют дело с человеком как таковым; но, обращаясь преимущественно к тем сторонам его жизни, где действие побудительных мотивов столь постоянно, что оно может быть предсказано, и где оценку их силы можно проверить по их последствиям, экономисты строят свою работу на научной основе».

Австрийская школа

Австрийская школа в лице E. Бём-Баверка, K. Менгера, Ф. Визера сделала акцент на анализе потребностей «экономического человека» и пришла к выводу, что ценность благ, на которые этот человек предъявляет спрос, по своей основе субъективна, произвольна и не может быть измерена по какой-то объективной шкале. Homo oeconomicus австрийской школы – это прежде всего человек, нацеленный на то, чтобы удовлетворить собственные запросы и потребности. Как отмечал Карл Менгер: «Руководящая идея всей хозяйственной деятельности людей -это возможно более полное удовлетворение своих потребностей».
C другой стороны, индивид в построениях австрийских экономистов – это всегда расчетливый и эффективно калькулирующий индивид. Как и бентамовский человек, он способен взвесить и рассчитать свои потребности, разместить их на особой математической шкале. Менгер в связи с этим указывает: «Надобность в средствах потребления представляет собой величину, для количественного определения которой по отношению к будущему времени нет никаких принципиальных затруднений, величину, выяснить которую люди стараются в своей деятельности, направленной на удовлетворение потребностей, в пределах действительной возможности и практической необходимости, т.е. ограничиваясь, с одной стороны, теми промежутками времени, на которые простирается в данном случае их предусмотрительность, а с другой – той степенью точности, которая достаточна для практического осуществления их деятельности».
Маржинализм в лице австрийской школы еще более по сравнению с классической школой усилил общий рациональный элемент в модели «экономического человека», и во все большей степени сделал этого homo oeconomicus человеком оценивающими человеком выбирающим.

Отражение социологии Маркса в его “Капитале”

Экономическая антропология Маркса подчинена его экономической философии и социологии. A последнее было радикальным протестом против господствовавшего в политической экономии того времени духа утилитаризма, меркантилизма и смитовской идеи пользы всякого частного интереса для общества, в том числе и для самых униженных и угнетенных членов этого общества. Обрушиваясь на эту позицию, Маркс в полной мере применяет весь свой сарказм и гневную иронию. Примером того может служить концовка четвертой главы «Капитала»: «Сфера обращения, или обмена товаров, в рамках которой осуществляется купля и продажа рабочей силы, есть настоящий эдем прирожденных прав человека. Здесь господствуют только свобода, равенство, собственность и Бентам. Свобода! Ибо покупатель и продавец товара, например, рабочей силы, подчиняются лишь велениям своей свободной воли. Они вступают в договор как свободные, юридически равноправные лица. Договор есть тот конечный результат, в котором их воля находит свое общее юридическое выражение. Равенство! Ибо они относятся друг к другу лишь как товаровладельцы и обменивают эквивалент на эквивалент. Собственность! Ибо каждый из них располагает лишь тем, что ему принадлежит. Бентам! Ибо каждый заботится лишь о себе самом. Единственная сила, связывающая их вместе, это – стремление каждого к своей собственной выгоде, свое корыстие, личный интерес. Ho именно потому, что каждый заботится только о себе и никто не заботится о другом, все они в силу предустановленной гармонии вещей или благодаря всехитрейшему провидению осуществляют лишь дело взаимной выгоды, общей пользы, общего интереса. Покидая эту сферу простого обращения, или обмена товаров, из которой фритредер vulgaris черпает все свои взгляды, поня-тия, масштаб всех своих суждений об обществе капитала и наемного труда, – покидая эту сферу, мы замечаем, что начинают несколько изменяться физиономии наших dramatis personae (действующих лиц. – A.O.). Бывший владелец денег шествует впереди как капиталист, владелец рабочей силы следует за ним как его рабочий; один многозначительно посмеивается и горит желанием приступить к делу; другой бредет понуро, упирается как человек, который продал на рынке свою собственную шкуру и потому не видит в будущем никакой перспективы, кроме одной: что эту шкуру будут дубить»

Карл Маркс об экономическом человеке

У Карла Маркса нет специальной работы, посвященной экономической антропологии. Проблемы homo oekonomicus paccматриваются сквозь призму иных задач и присутствуют во многих работах основателя марксизма: в «Манифесте Коммунистической партии», «Критике Готской программы», «Тезисах о Фейербахе» и, естественно, в главном труде – «Капитале». Отправным пунктом экономической антропологии K. Маркса является характеристика человека как «совокупности общественных отношений». B «Тезисах о Фейербахе» им выдвинут следующий тезис: «Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. B своей действительности она есть совокупность общественных отношений». Интерпретация сущности человека посредством общественных отношений, в которые данный индивид «включен», бесспорно, явилась революционной для своего времени. Она помогла Марксу увидеть то, что раньше по-настоящему никто еще не разглядывал: за множеством личных отношений в сфере хозяйства – «функциональные» или «безличные» отношения. «Экономический человек» у Маркса – это прежде всего воплощение определенной социальной или классовой функции; моральное же поведение такого субъекта основоположнику марксизма представляется в подавляющем большинстве случаев не имеющим серьезного значения.

Экономическая антропология Милля

B.C. Автономов по поводу экономической антропологии Милля заключает: «Экономический человек в трактовке Милля – это не реальный человек, знакомый нам по наблюдениям за собой и другими людьми, а научная абстракция, выделяющая один-единственный мотив из всего спектра человеческих побуждений. Подобный метод является, согласно Миллю, единственным подлинно научным способом анализа для общественных наук, в которых невозможны эксперимент и опирающаяся на них индукция». Дж.Ст. Милль также обратил внимание на то, что экономический человек не способен осуществлять полное господство над существующей экономической ситуацией и полностью предугадывать последствия собственных поступков. Вероятно, что одной из причин этого могло быть то, что индивид располагает лишь ограниченным знанием в отношении всякой хозяйственной ситуации. «Люди способны контролировать свои собственные действия, но не их последствия, которые их действия имеют для них самих или для других людей».

Утилитаристская концепция

Концепция «экономического человека» И. Бентама получила название «утилитаристской», поскольку в основании ее лежит принцип пользы (выгоды). В последствии подобный подход к природе человека в слегка модифицированном виде лег в основу теоретических конструкций австрийской школы (E. Бём-Баверк, K. Менгер, Ф. Визер, затем Й. Шумпетер и Ф. Хайек). Джон Стюарт Милль логически завершил построение внушительного здания системы английской классической политэкономии, еще раз указав на то, что базисом всей экономической деятельности является собственный, эгоистический интерес каждого отдельного индивида, но при этом отметив тот факт, что подобный подход содержит в себе элементы абстрагирования от других качеств и свойств реального человека.

Интерес общества

Принцип полезности признает это подчинение и берет его в основание той системы, цель которой – возвести здание счастья руками разума и закона. Системы, которые подвергают его сомнению, занимаются звуками вместо смысла, капризом вместо разума, мраком вместо света». Для Бентама существует только интерес отдельного человеческого индивида, понятие «общество» есть только сумма отдельных индивидов и не более того. «“Интерес общества” – одно из самых общих выражений, которые только встречаются во фразеологии нравственного учения: неудивительно, что смысл его часто теряется. Когда это слово имеет смысл, он таков: общество есть искусственное тело, состоящее из индивидуальных лиц, которые рассматриваются как составляющие его члены. Что же такое в этом случае интерес общества? Сумма интересов отдельных членов, составляющих его. Напрасно толковать об интересе общества, не понимая, что такое интерес отдельного лица. Известная вещь может содействовать интересу или быть в интересах отдельного лица тогда, когда она стремится увеличить сумму его удовольствий или, что одно и то же, уменьшить сумму его страданий»

«Человека оценивающий, калькулирующий»

Еще раньше почву для неоклассического понимания «экономического человека», трактуемого в маржиналистском духе, заложил английский философ, основоположник утилитаризма, Иеремия Бентам. Он впервые ввел в политическую экономию понятия «человека оценивающего, калькулирующего», т.е. субъекта, взвешивающего, будто на весах, возможные доходы и издержки и тщательно рассчитывающего их — и не только доходы и издержки от собственной экономической деятельности, но и от всякой деятельности вообще. Верховодит же таким субъектом, по мнению Бентама, «принцип полезности»: «Природа поставила человечество под управление двух верховных властителей – страдания и удовольствия. Им одним предоставлено определять, что мы можем делать, и указывать, что мы должны делать. K их престолу привязаны, с одной стороны, образчик хорошего и дурного и, с другой, цель причин и действий. Они управляют нами во всем, что мы делаем: всякое усилие, которое мы можем сделать, чтобы отвергнуть это подданство, послужит к тому, чтобы доказать и подтвердить его. Ha словах человек может претендовать на отрицание их могущества, но в действительности он всегда останется подчинен им.

Человек в теории Давида Рикардо

Смитовский идеал «экономического человека» продолжил разрабатывать Давид Рикардо. Он еще больше «рационализировал» homo oeconomicus Адама Смита,«разложил» его по трем основным классам (капиталисты, наемные рабочие и землевладельцы), еще более конкретно указал на определяющую роль собственного экономического интереса у представителя каждого класса. Движущей силой этого интереса является стремление к увеличению прибыли, ренты или заработной платы: «Фермер и фабрикант также мало могут жить без прибыли, как рабочий без заработной платы. Их побуждение к накоплению будет уменьшаться с каждым уменьшением прибыли. Оно совершенно прекратится, когда их прибыль будет так низка, что не будет давать им надлежащего вознаграждения за хлопоты и риск, которому они необходимо должны подвергаться при производительном применении своего капитала»

Страница 8 из 18«123456789101112131415161718»
map1map2map3map4map5map6map7map8map9